Hunt: Showdown - When Shadows Dance

В это DLC входит один Охотник, два оружия и одно приспособление:- Хаяли (Охотник)- Карагез (Springfield 1866)- Хадживат (Scottfield «Стриж»)- Ламба (сигнальная ловушка)ХаялиПорой Хаяли можно уговорить сплести историю из игры света и тени. Он любит рассказывать о парочке с разными характерами: один из них сметливый, другой спесивый. Хаяли — заправский мастер сводить противоположности, всегда готовый очаровать, а после наказать, дергая врагов за ниточки последнего акта своей пьесы.КарагезКарагез, винтовка Хаяли модели Springfield 1866, беспрекословно исполняет его волю, тут же доставляя заготовленную смерть после яркой вспышки и позволяя дотянуться до цели темнейшим из его желаний.ХадживатХадживат, револьвер Scottfield Model 3 «Стриж», служит Хаяли размеренно и твердо. Как добрый друг с холодной головой, готовый прийти на помощь. Как раз для случаев, когда надо убить быстро, но красиво, лично, но не марая рук.ЛамбаЛамба, сигнальная ловушка, переделана из газовой лампы дяди Хаяли. Впервые он опробовал эту лампу еще ребенком и тут же обрадовался игре теней. Позже драгоценное наследие разбилось, но Хаяли соорудил из него грубоватое приспособление с собственной историей. В предрассветный час, когда тени танцуют в свете костра, а тьма свободна от пытливых глаз, Кукловод может устроить вам представление. На свет извлекается потертая ткань, а с ней пройдоха Карагез и важный Хадживат. Пусть перевод Хаяли с турецкого не идеален, даже угрюмый Охотник будет покатываться со смеха, а то и лить слезы над злоключениями Карагеза и Хадживата. Жизнь самого Хаяли сокрыта за покровом сказаний и загадок — итога расколотого надвое рассудка. Кое-какие подробности о ней считаются достоверными. Говорят, он был солдатом и настоящим героем, о котором знал сам султан Османской империи. Воевал дни напролет, а ночи коротал за разыгрыванием сценок театра теней — забавы, которой его научил отец. По неведомой нам причине он подался в Америку. Там он завязал с кровопролитием и стал зарабатывать на жизнь представлениями, странствуя с бродячими лицедеями, нищими комедиантами и ужасными циркачами. То ли этого было мало, то ли, напротив, чересчур, но Хаяли взялся за старое и принялся охотиться, загоняя жертв в тенях. Если слишком долго смотреть его представление, ты будто попадаешь в пространство между светом и мраком. Дерганые движения Карагеза и Хадживата становятся плавными, они начинают говорить раскатисто, будто извлекая воздух из легких, тела обретают объем, да и сама ткань будто дышит жизнью. Когда такое случается, Карагез и Хадживат начинают рассказывать историю из тех, что не звучат на их родине. Двух друзей (друзей ли?) постигает неудача: Хадживат оказывается в клетке, будь то темная тюремная камера или дворцовая золотая клетка. Карагез придумывает план. Оба вступают в страшный бой и остаются с лицами, разбитыми до неузнаваемости. Они зализывают раны и извлекают уроки, потом один покидает тюрьму, другой же остается. Персонажи расходятся под известную фразу Карагеза: «Да простят мне мои грехи».